1  БЕДА  Автор:  В. КАПИАНИДЗЕ
	Электронная библиотека http://www.gramotey.com В.КАПИАНИДЗЕ БЕДА Тихо у Еремина и грустно. Только хрупкая тишина на уши давит. И сердце стучит тук-тук, тук-тук. Селезенка екает. Муторно! Нынче утром с постели встал – в спину вступило. Согнулся дугой – в бедре что-то нехорошо, лодыжку как обручем стянуло. – Э…э…хе, хе, – кряхтит Еремин, а сам к организму прислушивается, где еще что натянется, где булькнет. С трудом к зеркалу подтащился – волос седой, грудь в обратную сторону выпуклостями повернута. А нос-то, нос! Окраски сомнительной, ноздреват не в меру. – Э…э…хе…хе, – кряхтит Еремин, а сам не разогнется, ногу волочит. Думает Еремин. Мысли тяжкие всего обволакивают. «Ну, какой ты работник, Еремин? Какую продукцию для населения выдать можешь? Брак один, а не продукция! Вот и жена от тебя ушла, дети не звонят, внуки на глаза не показываются. Беда! Посуды, посмотри, полный угол. Сдал бы посуду – игрушку мальцам купил или молочка для согрева. Молочко нос отбеливает, бальзам для любых внутренностей». Встал Еремин, посуду собрал в сетку и тихонько с лестницы на выход. А на улице солнышко, ветерок по лицу лапками перебирает. Вздохнул Еремин полной грудью, на солнышко прищурился. Хорошо-то как, господи! Приободрился и вперед, вперед! А на пути кореша убогие уже ждут, стеной обступили. Серые лица, мешки под глазами. Ногами притоптывают, Еремина под руки хватают. Н-е х-о-ч-у!!! Хочешь, хочешь! И закружилась карусель. Звенят граненые валдайскими колокольчиками, влага пахучая на землю льется… Б…ы…в…а…ли дни ве…се…лыя!!! …Тихо у Еремина и грустно. Жена ушла, дети не звонят, внуки на глаза не показываются. А сердце стучит тук-тук, тук-тук. Селезенка екает. Муторно!

	2  БОГ ОСТРОВА БЕРЕЗКИНА  Автор:  НЕТ ДАННЫХ
	Электронная библиотека http://www.gramotey.com БОГ ОСТРОВА БЕРЕЗКИНА «Что нас выгнало в путь по высокой воде?..» Не знаю, но вот забросила меня судьба на борт небольшого гидрографического судна «Охота», которое совершало несоответственно большое плаванье – кругосветку встречь Солнца. На цели экспедиции мне было глубоко наплевать – на «Охоту» я пришел матросом-мотористом, который мечтал набродяжничать по свету на толстую книгу приключений. И я не обманулся – этот рейс дал мне массу ярких впечатлений. Но вот книга… В Дакаре наш «дед» – старший механик – осуществил свою заветную мечту: купил «Эфемериды Солнца и планет». И с этого момента Дед погрузился в астрологические расчеты, которые он производил при помощи этих наконец-то найденных таблиц. Однажды я заглянул к нему между вахтами – душа в море просит разговора. Конечно, темой разговора теперь могла стать только астрология. Не знаю, что дернуло меня спросить: – Дед, а можно рассчитать гороскоп от обратного? – Как это? – не понял Дед. – Ну, к примеру, мы знаем, что за жизнь была у человека. Так вот по этой его жизни можно вычислить дату рождения? – Плевое дело, – презрительно поморщился Дед и потянулся за своей неизменной «Примой». – Знаешь ли ты, Березкин, что можно рассчитать даже день рожденья зайчика? Пришла моя очередь непонимания. Но собеседник пояснил: -«Раз, два, три, четыре, пять – вышел Зайчик погулять.» Знаешь такую считалочку? Информации, которая в ней содержится, вполне достаточно для того, чтобы вычислить день рождения Зайчика! Я задумался. Думалось хорошо – в дедову каюту толкался через иллюминатор пассат, болтающий нас и Индийский океан, а вдали над пологими валами рассола нежился в атмосферных п

	3  КОНЕЦ МЕМУАРОВ КАПИТАНА УИЛЬЯМА ДАМПИРА  Автор:  РОДЖЕРС ВУДС
	Электронная библиотека http://www.gramotey.com Из рукописного архива агенства «Бутылочная почта» Вудс Роджерс КОНЕЦ МЕМУАРОВ КАПИТАНА УИЛЬЯМА ДАМПИРА Дважды в день по паркетному глянцу лондонской Национальной галереи проходит престарелый служитель с обрюзгшим лицом в седых бакенбардах. Не очень пыльная работа у старого Боба Виндейла: всего-то стереть пыль с золоченых рам старинных портретов. Дважды в день у одного и того же из многих портретов Боб задерживается дольше, а, уходя, произносит короткую фразу: «Проклятые чинуши!» Я, капитан Вудс Роджерс, с Бобом полностью согласен. Под этим портретом латунь шурупов держит бронзу таблички с витиеватой надписью «Уильям Дампир – пират и гидрограф». Проклятые чинуши! Пиратом Вилли не был никогда. Он был буканьером и приватиром и всегда оставался преданным Короне и ее королеве. Пират же тот, кто не видит различия флагов и грабит соотечественников наравне с чужаками: «У нас есть все, кроме денег, совести, родины и флага!» Вилли никогда не хотелось спорить с виселицей, на которую за пиратство можно угодить под флагом любых колеров. Нельзя Дампира назвать и гидрографом… Старость отворила вселенской совести новую дверь: она позволила ей погостить и во мне. И пока моя строптивая натура терпит капризную квартирантку, я, капитан Вудс Роджерс, хочу исповедаться миру в моем грехе перед Вилли и Богом. …Вечный должник десятка кредиторов, мелкий земельный арендатор Дуглас Дампир из деревушки Ист-Крокер, которая въелась в земли графства Соммерсетшир, ни за что на свете не оставил бы своих детей так рано, если бы знал, что одного из его сыновей узнает весь Старый и Новый Свет. Именем одного из его четырех драчунов Провидение будет до икоты пугать испанские колонии. Увы, несчастный бедняк умер, когда этому парню, единственному из семьи

	4  ПАЛИМПСЕСТ СУМЕРЕК  Автор:  ДЭЙВИД ГЕРБЕРТ ЛОУРЕНС
	Электронная библиотека http://www.gramotey.com ДЭЙВИД ГЕРБЕРТ ЛОУРЕНС Перевел М.Немцов В ЛОДКЕ ПАЛИМПСЕСТ СУМЕРЕК ПИСЬМО ИЗ ГОРОДА: СЕРЫМ УТРОМ В МАРТЕ БУДНЯЯ ВЕЧЕРНЯ ПОСЛЕ ОПЕРЫ В ЛОДКЕ 1910 Вот звезды, любимая, – В воде они чище и ярче, И белее, чем в небе, и жарче, Словно лилии. Звездной тенью сияй, – Сколько звезд вошло в твой кувшин? А теней у моей души? – Одна ли моя? Когда я веду веслом, – Смотри, как мешаются звезды, – Сломать, рас– терять их – так просто, – Даже твои не спасло. Бедные воды льют Звезды, – разбиты те воды, забыты! – С неба же звезды не смыты, удары весла Небес не пошевельнут. Вот! – ты успела заме… – Искра взлетела к нам? Даже В небесах нужна звездам стража. Что ж тогда обо мне? Что если волны нарочно Звезду твою подбросят с силой? Покажется ли тьма могилой? Ты обомрешь ли? обомрешь? ПАЛИМПСЕСТ СУМЕРЕК Тьма исходит из земли И поглощает бледный дым заката; Дети среди стогов приют себе нашли; Тает написанное когда-то. Вот запах стад в ночном, Вот бабочка – прозрачна, как луна; Все, что мирской день значил днем, – Все ложь одна. Забыли дети об игре своей; Одна звезда в вуали света Мерцает; суета всех дней Исчезла где-то. ПИСЬМО ИЗ ГОРОДА: СЕРЫМ УТРОМ В МАРТЕ Облака толкают в сером упорстве медленно север к тебе, А северней всех, на дальних краях стоит яркогрудо одно, Пылая огнем, охраняя при– бой, отражающий пламя небес. В скалах, где вороны по ветру тают пущен– ным ловко копьем. Должно быть, ты где-то в саду, где фиалки тайно пятнают траву, Или в лесах, где в северных сумерках ветер шуршит среди анемон. Мысль мне пошли из библиотеки, если над песней склонила главу, – Песней, что станет мечом моему сердцу, стрелами, коим щит незнаком. Ты говоришь, что ягнята пришли – лежат, как ромашки в травах хол– мов; Пишешь – телята родятся, чибисы вьются за плугом в полях. – То хорошо для

	5  ГЛАЗ   Автор:  ДЖИМ МОРРИСОН
	Электронная библиотека http://www.gramotey.com ДЖИМ МОРРИСОН Глаз Стихи ДЖИМ МОРРИСОН ГЛАЗ 1968 М.Немцов, перевод, 1990 Он жаждал проявления и переживал ужас попыток воссоздать миф перед миллиардом тупых, сухих, безжалостных глаз. Выйдя из самолета, он, не послушавшись совета своих агентов, подошел к проволочной ограде пожать руки. Стоять так близко привлекало и приглашало к восхищению им – пок– лонением или же оружием. Постоянное невысказываемое внутреннее знание, что его тело каждую секунду на публике было мишенью. Заряженное несу– щее смерть осознание зверей. Новые нервные ощущения расцветали в саду его шейных позвонков. Когда он на тебя смотрит, говорили они, то сди– рает с твоего черепа все. Естественно. Ведь доброжелательные улыбки поклонников легко прячут смерть за своими кошачьими зубками. Не пара– нойя и не замогильное безрассудство, а точное чувственное сознание на– силия в вечном настоящем. Циклоп. У людей, напоминающих примитивных ящериц, в черепе есть драгоценность. Она называется «щитовидной железой» и располагается в мозгу на стыке двух полушарий мозжечка. У некоторых этот третий, исче– зающий глаз до сих пор чувствителен к свету. Глаз противится отвлеченному анализу. Только представьте, что глаза на самом деле – две мягкие сферы, плавающие в кости. Впечатления видят меня. Спросите любого, какое из чувств он берег бы превыше прочих. Боль– шинство ответит: зрение, – соглашаясь лишиться миллиона глаз во всем теле ради двух в черепе. Ослепнув, мы могли бы жить и, возможно, обна– ружить мудрость. Без осязания мы бы обратились в деревянные чурбаны. Глаз – это голодный рот Который питается миром. Архитектор воображаемых миров состязается с реальностью. Есть в черепе планеты – близнецы. Глаз – это бог. И мор тоже, Ибо у него есть с

	6  МЕРТВЫЙ МОРОЗ  Автор:  НЕТ ДАННЫХ
	Электронная библиотека http://www.gramotey.com Секонд ХЭНД МЕРТВЫЙ МОРОЗ Хо! Жизнь продолжалась как никогда. Время текло тугой струей обильно смачивая сухую почву действий. И только резиновые уточки помнят нас в полном объеме. Только они догадываются о нашем истинном величии. Но они молчат об этом. И мы молчим об этом. Нам просто пофиг. Мы просто откаблучиваем свои метафизические коленца в развеселой пляске двуногих вокруг костра из костей. Наших костей! Родных! Истеричных! И затылок проломленный внезапной как прорвавшаяся канализация мясорубкой. Кто спасет их? Ты!!!!!!!!!!!!!!!! Отважный зверек преодолевающий стихию! Таракан в стакане с чаем. И теплый, и противный, и мягкий, и еще мертвый. Тебя целуют незрячими губами. Тебя втягивают внутрь. Тебя ласково ворочают языком. А потом, как бы в шутку, выплевывают вместе со стихией. И ты летишь в ней, она искрится на солнце как 20 копеек. А ты психоделическая изюминка в куличе жизни. Тебя осмотрят и убедятся, что ты мертв. И ОБЛЕГЧЕННО ВЗДОХНУТ. Ты нужен им таким. Мертвым. Бессмысленным. Оп! И все разом погасло. Это я наступил на Солнце. Оно противно пшикнуло под моей босой ногой и раскололось на 15 частей. Вести летят в разные миры. Луна – это сыр. Великий манящий сыр нашей мечты. Он тихо покрывается зеленой слизью под мелодичный шум наших споров. Ну вот, дружок, ты все еще боишься? Все еще…

	7  АВГУСТ ПРОЩАНИЕ С ТЕМОЙ  Автор:  АЛЕКСАНДР НОВАКОВСКИЙ
	Электронная библиотека http://www.gramotey.com Александр Новаковский АВГУСТ ПРОЩАНИЕ С ТЕМОЙ САНКТ-ПЕТЕРБУРГ 1994 Александр Новаковский – одни из создателей и редакторов журнала 'Сумерки', журнала, каждый номер которого сделан так монолитно, что можно говорить о нем как о едином тексте, о цельном художественном произведении. Редактор перестает выполнять роль 'собирателя рукописей', а становится творцом, Автором. Если 'Сумерки' его создатели определяют как журнал традиционной петербургской культуры, то и к стихам Александра Новаковского это относится в полной мере. Стихи петербургские не только топографически (далеко не везде мы непосредственно встречаемся с городом), они развивают мифологему города, осваивают ее уже в новом времени. Город призрачен и бесплотен, и мечущаяся сквозь него душа запечатлевает какие-то знаки: 'дом Бенуа', 'остатки витражей', 'камин и лифт, царапины и тени', – но все это сливается в серую недобрую морось и растворяется в темноте. Ощущение зыбкости, ненадежности, непрочности пронизывает всю лирику А. Н., не только петербургские строки. Но главная тема – отнюдь не отрицание бытия. Сквозь покровы, туманы и призраки зданий и вещей, лиц и чувств герой А. Н. Вслушивается в пространство, ищет утерянный смысл, пытается прикоснуться к Вечности. Елена Семенова АВГУСТ * * * И снова в ту же реку. Что там дважды: Столь часто, сколько жизни. Остывает, как память, наша чаша. День ли каждый Подтачивает сердце. Все бываетНе вовремя. Разгадывай итоги, Запнувшись, возвращайся к середине. На разные вступившие дороги, Мы оглянулись и стоим доныне,Подобно той

	8  ТРИ ПОРЦИИ СОУСА ЖИЗНИ  Автор:  Э. ВЕНСКИЙ
	Электронная библиотека http://www.gramotey.com Э. Венский (А.Деpевицкий, жуpнал "Эльдоpадо") ТРИ ПОРЦИИ СОУСА ЖИЗНИ На высоких широтах Плачу я и пою… Татьяна промыла макароны последней кружкой воды и выскользнула в дверь с ведерком ополоски. В палатку ворвался и заклубился паром мерзлый воздух. Петя наконец-то отогрел у пылающей печи свою огненно-рыжую бороду и теперь промакивал погибшие сосульки полотенцем, которое когда-то называлось вафельным. Вездеходчик Саня, сидя за столом на нарах, осторожничал со своими мазутными руками над страницами видавшей виды книги. Лисовский снял с камушков на печи черную сковороду и вывалил в кастрюлю с макаронами шкварчащую горячую поджарку. Вооружившись погнутым половником, перемешивал вкусные запахи тушенки, сухого репчатого лука и моркови. В новом бесноватом белом облаке заскочила в палатку Татьяна, простучала у входа зубами: – Ды-ды-ды! Бедолаги, как вы целый день на улице,.. – толкнула за стол и усадила Лиса, из-под нар достала их посуду – свою беленькую плошечку и три эмалированные тазообразные миски, и взялась за половник: – Саня, убирай литературу! Саша с сожаленьем, но послушно, оторвался от страницы, прикрыл книгу и отдал ее Пете – поставить на досточку-полочку. Петя сразу не поставил, а пролистав первые страницы, наткнулся на портрет. Взглянув на это мягкое фото и взглянув на макароны, Саша объявил: – У японцев есть соус. Усиливает вкус у всякой пищи. Мясо с ним мяснее, макароны макаронней. Так она, – он кивнул на фотографию, – пишет, что риск – для жизни тот же соус. Обостряет вкус… Постигая занятную сентенцию, Татьяна с полным половником застыла, наклонила набок голову. По

	9  ДВА ЗЕЛЕНЫХ БЕРЕТА И СТРАХ  Автор:  ДОНАЛЬД ДАНКЕН
	Электронная библиотека http://www.gramotey.com Д В А «З Е Л Е Н Ы Х Б Е Р Е Т А» и С Т Р А Х Что заставляет человека надевать зеленый, малиновый, черный, голубой или краповый берет и снова и снова рисковать головой? Об этом спорят два «зеленых берета» – герои книги Дональда Данкена, бывшего мастер-сержанта американских войск специ– ального назначения. /"Новые легионы», М., 1970/ /Бар американской военной базы в Южном Вьетнаме. За стойкой – Билл и Мэнни, два друга, оба «зеленые береты». Они только что верну– лись после многосуточного похода по джунглям, в котором смерть шла за ними буквально по пятам/. – Что нас тянет после заданий к этой стойке? – задумчиво произнес Мэнни. – В первую очередь мы хотим выговориться, освободиться от страха, от напряжения,– сказал Билл, наклонившись к столу. – Мы сидим здесь и рассказываем не о том, какими были мужест– венными, а как раз наоборот. Я, например, рассказывая о задании, признаюсь,что было страшно, что я боялся. – Правильно, Мэнни. Все мы понимаем, что нам страшно, что мы боимся, и, казалось бы, незачем об этом говорить. Тем не менее мы говорим, потому что, чем больше мы говорим, тем больше в нашем сознании страх теряет свою обоснованность. Поэтому нет ничего удиви– тельного в том, что мы сначала идем за разговором сюда, а уже потом по женщинам. Мэнни отпил глоток из бокала: – Все едино. Ковбой прав: мы самые настоящие сумасбродные чу– даки. Психолог нашел бы среди нас предостаточно интересных экземпля– ров. Все мы согласились участвовать в этих операциях добровольно. Никто нас не заставлял и никто нас не гонит, но мы идем. Почему? Скажи мне, Билл, почему мы продолжаем ходить на задания? – Страх заставляет нас идти снова и снова. Мэнни фыркнул: – Получается какой-то заколдованный круг: мы идем на

	10  ЦИКЛ ПОД ОБЩИМ НАЗВАНИЕМ ГОД ВОЛКА  Автор:  АНДРЕЙ ТРАВИН
	Электронная библиотека http://www.gramotey.com Андрей Травин Рассказы Цикл под общим названием «Год Волка». Год Волка Моя память как фирн – многолетний снег, в котором спрессованы слои, которые не стаяли в течении каждого полярного лета. Также как фирн ка– чественно отличен от свежего снега, так и мое прошлое видится мне теперь по-иному, и в этом есть лучший смысл. Я родился в начале холодной зимы, когда даже волки не чуют весны, и моя жизнь могла стать продолжительной и прекрасной, как закат на исходе полярного лета. Но я родился в городе, где множество красных флажков бы– ло развешено не для охоты на волков. И лишь когда я пережил девятнадцать зим, я впервые назвал себя одиноким волком, хотя будучи одиноким, трудно осознать себя волком. Лишенный общества своих сородичей, я верил сказкам о злых волках и допьяна упивался яростью, ходил упругой походкой, напря– гая мускулы всего тела, хотя это свойство не волка, а маленькой ласки, которая иногда умирает от возбужденья. Лишь своей двадцать четвертой зи– мой я научился расслабляться и экономить силы, перестал копаться в себе, а стал прислушиваться к миру, как звери прислушиваются к жизни северной глуши. Мне всегда нравилась зима больше других времен. Только зимой я встречаю восходы, и она связана в моем сознании с Началом вообще, а не только c началом собственной жизни. Но когда снежинки начинали кружить, приглашая меня на свой белый танец, я не уходил в заснеженные леса, ибо не умел танцевать и наслаждаться ходьбой по заснеженным ельникам. Минуло еще несколько зим, и я осознал себя однолюбом, вот качество истинного волка! Я узнал, что когда дело касается обладания женщиной, мужчина ни– когда ничего не просит, он уверенно берет то, что достается ему по пра– ву, как волк берет то, что достается ему по закону северной глуши. Впро– чем, волки предаются любви лишь несколько весенних недель. Так и я был воздержан, и лишь иногда восходящее солнце наполня

1  2