– From: Юрий Георгиевич Фельштинский (y.felshtinsky@verizon.net) Date: 24 Dec 2003

   -

   Вступительная статья

   Кто помнит ныне имя Леонида Борисовича Красина? Оно осталось, пожалуй, лишь в названиях улиц, которые до начала 90-х годов были в каждом крупном городе СССР, да и ныне сохранились во многих городах Российской Федерации. Иногда еще замечают табличку с датами 1870-1926, прикрывающую прах Красина, замурованный на самом престижном кладбище советского времени – в Кремлевской Стене, за Ленинским мавзолеем. Больше, чем самого Красина, люди пожилого возраста помнят названный его именем крупнейший в свое время ледокол Арктического флота (первоначальное название «Святогор»), участвовавший в спасении ряда полярных экспедиций и потому широко известный.

   Уныла и однообразна историческая и художественная литература об этом деятеле, вышедшая из под пера идеологических подручных компартии. Во всех этих книгах исправно рассказывется о студенте, ринувшемся в социал-демократическое подпольное движение на рубеже 80-90-х годов XIX века, о стойком большевике-ленинце в годы революции 1905-1907 гг., стеснительно упоминается о его «временном отходе от революционного движения» после революции и возобновлении активной борьбы за социалистическую революцию в 1917 г., о Красине – наркоме и дипломате в советское время1.

   Но во всех этих изданиях нет ничего о многих деликатных подробностях красинской биографии. Читатель не найдет там сведений, что изготовленные под руководством Красина в 1905 году бомбы (он возглавлял Боевую техническую группу при большевистском руководстве) использовались не для вооруженного восстания, а для экспроприации денег, а в 1906 г. – и для покушения на председателя Совета министров России П.А.Столыпина. Упоминая о сотрудничестве Красина с миллионером С.Т.Морозовым (Красин в 1904 г. начал работать на его электростанции в г. Орехово-Зуево), авторы ни словом не упоминают о версии, что именно Красин был, видимо, убийцей Морозова, когда тот, после того, как из него выдоили все возможные пожертвования большевикам, стал для них не только бесполезен, но и опасен. А такие сведения, исходившие от близких Морозова, появились уже вслед за его кончиной2. Точно так же из названных изданий не узнает читатель и о том, что «верный ленинец» остро соперничал с Лениным в стремлении стать первым партийным лидером, а после революции не просто «отошел от революционного движения», а, порвав с большевиками, превратился в весьма удачливого предпринимателя. Полной завесой тумана окутано возвращение Красина к большевикам после Октябрьского переворота 1917 г. Авторы скрывали, что в 1917 г. этот бизнесмен не только не возвратился к большевикам, а осуждал их авантюритическую и экстремистскую, как он полагал, линию, подобно тому, как это делал в «Несвоевременных мыслях» его давний приятель и сообщник по изыманию денег у буржуазии и подготовке террористических актов Максим Горький.

   Сглаженно, идеализированно описан коммунистическими авторами советский период жизни и деятельности Красина – и в тех случаях, когда его позиция совпадала с ленинской, и тогда, когда их взгляды существенно расходились. И уж, разумеется, в этих книгах нет ни слова о причинах, по которым Красин возвратился к большевикам – о каком «возвращении» могли они писать, если в этих текстах не было ни слова о разрыве с большевиками.

   Не далеко ушли от этих «научных» трудов и художественные произведения, даже повесть и пьеса такого неудобного для советских властей автора, каковым был Василий Аксенов3.